GeoSELECT.ru



Психология / Реферат: Интроспекция (Психология)

Космонавтика
Уфология
Авиация
Административное право
Арбитражный процесс
Архитектура
Астрология
Астрономия
Аудит
Банковское дело
Безопасность жизнедеятельности
Биология
Биржевое дело
Ботаника
Бухгалтерский учет
Валютные отношения
Ветеринария
Военная кафедра
География
Геодезия
Геология
Геополитика
Государство и право
Гражданское право и процесс
Делопроизводство
Деньги и кредит
Естествознание
Журналистика
Зоология
Инвестиции
Иностранные языки
Информатика
Искусство и культура
Исторические личности
История
Кибернетика
Коммуникации и связь
Компьютеры
Косметология
Криминалистика
Криминология
Криптология
Кулинария
Культурология
Литература
Литература : зарубежная
Литература : русская
Логика
Логистика
Маркетинг
Масс-медиа и реклама
Математика
Международное публичное право
Международное частное право
Международные отношения
Менеджмент
Металлургия
Мифология
Москвоведение
Музыка
Муниципальное право
Налоги
Начертательная геометрия
Оккультизм
Педагогика
Полиграфия
Политология
Право
Предпринимательство
Программирование
Психология
Радиоэлектроника
Религия
Риторика
Сельское хозяйство
Социология
Спорт
Статистика
Страхование
Строительство
Схемотехника
Таможенная система
Теория государства и права
Теория организации
Теплотехника
Технология
Товароведение
Транспорт
Трудовое право
Туризм
Уголовное право и процесс
Управление
Физика
Физкультура
Философия
Финансы
Фотография
Химия
Хозяйственное право
Цифровые устройства
Экологическое право
   

Реферат: Интроспекция (Психология)


МОСКОВСКИЙ ЭКСТЕРНЫЙ ГУМАНИТАРНЫЙ
УНИВЕРСИТЕТ
АКАДЕМИЯ ПЕДАГОГИКИ
ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ
КАФЕДРА ПСИХОЛОГИИ И ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО
КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ



«Интроспекция»
Авторизованный реферат по курсу
«Экспериментальный метод в психологии»



Фамилия, имя, отчество студента
Номер зачетной книжки
Руководитель (преподаватель)

Рецензент ____________________________



З/О


МОСКВА - 2002 год

Содержание


Содержание 2


Экспериментальный метод в психологии 3


Метод интроспекции и проблема самонаблюдения 4


Заключение 15


Литература: 16


Экспериментальный метод в психологии

Психология – это наука о самом сложном, что пока известно человечеству.
Ведь психика – это «свойство высокоорганизованной материи». Если же иметь в
виду психику человека, то к словам «высокоорганизованная материя» нужно
прибавить слово «самая»: ведь мозг человека – это самая
высокоорганизованная материя, известная нам.
Кроме того, психология находится в особом положении еще и потому, что в
ней как бы сливаются объект и субъект познания.
В житейской психологии мы вынуждены ограничиваться наблюдениями и
размышлениями. В научной психологии к этим методам добавляется эксперимент.
Суть экспериментального метода состоит в том, что исследователь не ждет
стечения обстоятельств, в результате которого возникает интересующее его
явление, а вызывает это явление сам, создавая соответствующие условия.
Затем он целенаправленно варьирует эти условия, чтобы выявить
закономерности, которым данное явление подчиняется. С введением в
психологию экспериментального метода (открытия в конце прошлого века первой
экспериментальной лаборатории) психология оформилась в самостоятельную
науку


Метод интроспекции и проблема самонаблюдения

В психологии сознания метод интроспекции (букв. «смотрения внутрь») был
признан не только главным, но и единственным методом психологии.
В основе этого убеждения лежали следующие два бесспорных
обстоятельства.
Во-первых, фундаментальное свойство процессов сознания непосредственно
открываться (репрезентироваться) субъекту. Во-вторых, «закрытость» тех же
процессов для внешнего наблюдателя. Сознания разных людей сравнивались в то
время с замкнутыми сферами, которые разделены пропастью. Никто не может
перейти эту пропасть, никто не может непосредственно пережить состояния
моего сознания так, как я их переживаю. И я никогда не проникну в образы и
переживания других людей. Я даже не могу установить, является ли красный
цвет красным и для другого; возможно, что он называет тем же словом
ощущение совершенно иного качества!
Я хочу подчеркнуть, казалось бы, кристальную ясность и строгость
выводов психологии того времени относительно ее метода. Все рассуждение
заключено в немногих коротких предложениях: предмет психологии – факты
сознания; последние непосредственно открыты мне – и никому больше;
следовательно, изучать их можно методом интроспекции – и никак иначе.
Однако простота и очевидность каждого из этих утверждений, как и всего
вывода в целом, только кажущиеся. В действительности в них заключена одна
из самых сложных и запутанных проблем психологии – проблема самонаблюдения.

Нам и предстоит разобраться в этой проблеме.
Мне хотелось бы, чтобы на примере рассмотрения этой проблемы вы
увидели, как много значат в науке критичность и одновременно гибкость
подхода. Так, на первый взгляд очевидный тезис начинает расшатываться от
того, – что к нему подходят с других точек зрения и находят незамеченные
ранее оттенки, неточности и т. п.
Давайте же займемся более внимательно вопросом о том, что такое
интроспекция, как она понималась и применялась в качестве метода психологии
на рубеже ХIХ – ХХ вв.
Идейным отцом метода интроспекции считается английский философ Дж. Локк
(1632 – 1704), хотя его основания содержались также в декартовском тезисе о
непосредственном постижении мыслей.
Дж. Локк считал, что существует два источника всех наших знаний: первый
источник – это объекты внешнего мира, второй – деятельность собственного
ума. На объекты внешнего мира мы направляем свои внешние чувства и в
результате получаем впечатления (или идеи) о внешних вещах. Деятельность же
нашего ума, к которой Локк причислял мышление, сомнение, веру, рассуждения,
познание, желания, познается с помощью особого, внутреннего, чувства –
рефлексии. Рефлексия по Локку, – это «наблюдение, которому ум подвергает
свою деятельность» (Дж. Локк. Опыт о человеческом разуме. Избр. филос.
произведения. М., 1960. с. 129).
Дж. Локк замечает, что рефлексия предполагает особое направление
внимания на деятельность собственной души, а также достаточную зрелость
субъекта. У детей рефлексии почти нет, они заняты в основном познанием
внешнего мира. Она может не развиться и у взрослого, если он не проявит
склонности к размышлению над самим собой и не направит на свои внутренние
процессы специального внимания.
«Ибо хотя она (т. е. деятельность души. - Ю. Г.) протекает постоянно,
но, подобно проносящимся призракам, не производит впечатления, достаточно
глубокого, чтобы оставить в уме ясные, отличные друг от друга, прочные
идеи» (Там же, с. 131).
Итак, у Локка содержится, по крайней мере, два важных утверждения.
1. Существует возможность раздвоений, или «удвоения», психики. Душевная
деятельность может протекать как бы на двух уровнях: процессы первого
уровня – восприятия, мысли, желания; процессы второго уровня – наблюдение,
или «созерцание» этих восприятий, мыслей, желаний.
2. Деятельность души первого уровня есть у каждого человека и даже у
ребенка. Душевная деятельность второго уровня требует специальной
организации. Это специальная деятельность. Без нее знание о душевной жизни
невозможно. Без нее впечатления о душевной жизни подобны «проносящимся
призракам», которые не оставляют в душе «ясные и прочные идеи».
Эти оба тезиса, а именно, возможность раздвоения сознания и
необходимость организации специальной деятельности для постижения
внутреннего опыта, были приняты на вооружение психологией сознания. Были
сделаны следующие научно-практические выводы:
1) психолог может проводить психологические исследования только над
самим собой. Если он хочет знать, что происходит с другим, то должен
поставить себя в те же условия, пронаблюдать себя и по аналогии заключить о
содержании сознания другого человека;
2) поскольку интроспекция не происходит сама собой, а требует особой
деятельности, то в ней надо упражняться, и упражняться долго.
Когда вы будете читать современные статьи с описанием экспериментов, то
увидите, что в разделе «Методика», как правило, приводятся различные
сведения об испытуемых. Обычно указывается их пол, возраст, образование.
Иногда даются специальные, важные для данных экспериментов, сведения:
например, о нормальной остроте зрения, умственной полноценности и т.п.
В экспериментальных отчетах конца прошлого и начала нашего века также
можно обнаружить раздел с характеристикой испытуемых. Но он выглядит совсем
необычно. Например, читаешь, что одним испытуемым был профессор психологии
с десятилетним интроспекционистским стажем; другой испытуемый был, правда,
не профессор, а всего лишь ассистент-психолог, но также опытный
интроспекционист, так как прошел 6-месячные курсы интроспекции, и т. п.
Психологи того времени отмечали важные дополнительные преимущества
метода интроспекции.
Во-первых, считалось, что в сознании непосредственно отражается
причинная связь психических явлений. Например, если я захотела поднять руку
и подняла ее, то причина действия мне непосредственно известна: она
присутствует в сознании в форме решения поднять руку. В более сложном
случае, если человек вызывает во мне сострадание и я стремлюсь ему всячески
помочь, для меня очевидно, что мои действия имеют своей причиной чувство
сострадания. Я не только переживаю это чувство, но знаю его связь с моими
действиями.
Отсюда положение психологии считалось намного легче, чем положение
других наук, которые должны еще доискиваться до причинных связей.
Второе отмечавшееся достоинство: интроспекция поставляет
психологические факты, так сказать, в чистом виде, без искажений. В этом
отношении психология также выгодно отличается от других наук. Дело в том,
что при познании внешнего мира наши органы чувств, вступая во
взаимодействие с внешними предметами, искажают их свойства. Например, за
ощущениями света и звука стоят физические реальности – электромагнитные и
воздушные волны, которые совершенно не похожи ни на цвет, ни на звук. И их
еще надо как-то «очищать» от внесенных искажений.
В отличие от этого для психолога данные ощущения есть именно та
действительность, которая его интересует. Любое чувство, которое испытывает
человек независимо от его объективной обоснованности или причины, есть
истинный психологический факт. Между содержаниями сознания и внутренним
взором нет искажающей призмы!
«В сфере непосредственных данных сознания нет уже различия между
объективным и субъективным, реальным и кажущимся, здесь все есть, как
кажется, и даже именно потому, что оно кажется: ведь когда что-нибудь нам
кажется, это и есть вполне реальный факт нашей внутренней душевной жизни»
(Лопатин Л. Н. Метод самонаблюдения в психологии // Вопросы философии и
психологии. Кн. II (62). М., 1902. с. 1034.).
Итак, применение метода интроспекции подкреплялось еще соображениями об
особых преимуществах этого метода.
В психологии конца ХIХ в. начался грандиозный эксперимент по проверке
возможностей метода интроспекции. Научные журналы того времени были
наполнены статьями с интроспективными отчетами; в них психологи и с
большими подробностями описывали свои ощущения, состояния, переживания,
которые появлялись у них при предъявлении определенных раздражителей, при
постановке тех или иных задач.
Надо сказать, что это не были описания фактов сознания в естественных
жизненных обстоятельствах, что само по себе могло бы представить интерес.
Это были лабораторные опыты, которые проводились «в строго контролируемых
условиях», чтобы получить совпадение результатов у разных испытуемых.
Испытуемым предъявлялись отдельные зрительные или слуховые раздражители,
изображения предметов, слова, фразы; они должны были воспринимать их,
сравнивать между собой, сообщать об ассоциациях, которые у них возникали, и
т. п.
Эксперименты наиболее строгих интроспекционистов (Э. Титченера и его
учеников) осложнялись еще двумя дополнительными требованиями.
Во-первых, интроспекция должна была направляться на выделение
простейших элементов сознания, т. е. ощущений и элементарных чувств. (Дело
в том, что метод интроспекции с самого начала соединился с атомистическим
подходом в психологии, т. е. убеждением, что исследовать – значит разлагать
сложные процессы на простейшие элементы.)
Во-вторых, испытуемые должны были избегать в своих ответах терминов,
описывающих внешние объекты, а говорить только о своих ощущениях, которые
вызывались этими объектами, и о качествах этих ощущений. Например,
испытуемый не мог сказать: «Мне было предъявлено большое, красное яблоко».
А должен был сообщить примерно следующее: «Сначала я получил ощущение
красного, и оно затмило все остальное; потом оно сменилось впечатлением
круглого, одновременно с которым возникло легкое щекотание в языке, по-
видимому, след вкусового ощущения. Появилось также быстро преходящее
мускульное ощущение в правой руке...».
Ответ в терминах внешних объектов был назван Э. Титченером «ошибкой
стимула» – известный термин интроспективной психологии, отражающий ее
атомистическую направленность на элементы сознания.
По мере расширения этого рода исследований стали обнаруживаться крупные
проблемы и трудности.
Во-первых, становилась все более очевидной бессмысленность такой
«экспериментальной психологии». По словам одного автора, в то время от
психологии отвернулись все, кто не считал ее своей профессией.
Другим неприятным следствием были накапливающиеся противоречия в
результатах. Результаты не совпадали не только у различных авторов, но даже
иногда у одного и того же автора при работе с разными испытуемыми.
Больше того, зашатались основы психологии – элементы сознания.
Психологи стали находить такие содержания сознания, которые никак не могли
быть разложены на отдельные ощущения или представлены в виде их суммы.
Возьмите мелодию, говорили они, и перенесите ее в другую тональность; в ней
изменится каждый звук, однако мелодия при этом сохранится. Значит, не
отдельные звуки определяют мелодию, не простая их совокупность, а какое-то
особое качество, которое связано с отношениями между звуками. Это качество
целостной структуры (нем. – «гештальта»), а не суммы элементов.
Далее, систематическое применение интроспекции стало обнаруживать
нечувственные, или безобразные, элементы сознания. Среди них, например,
«чистые» движения мысли, без которых, как оказалось, невозможно достоверно
описать процесс мышления.
Наконец, стали выявляться неосознаваемые причины некоторых явлений
сознания (о них подробнее ниже).
Таким образом, вместо торжества науки, обладающей таким уникальным
методом, в психологии стала назревать ситуация кризиса.
В чем же было дело? Дело было в том, что доводы, выдвигаемые в защиту
метода интроспекции, не были строго проверены. Это были утверждения,
которые казались верными лишь на первый взгляд.
В самом деле, начну с утверждения о возможности раздвоения сознания.
Казалось бы, мы действительно можем что-то делать и одновременно следить за
собой. Например, писать – и следить за почерком, читать вслух – и следить
за выразительностью чтения. Казалось бы, так – и в то же время не так или,
по крайней мере, не совсем так!
Разве не менее известно, что наблюдение за ходом собственной
деятельности мешает этой деятельности, а то и вовсе ее разрушает? Следя за
почерком, мы можем потерять мысль; стараясь читать с выражением – перестать
понимать текст.
Известно, насколько разрушающим образом действует рефлексия на
протекание наших чувств: от нее они бледнеют, искажаются, а то и вовсе
исчезают. И напротив, насколько «отдача чувству» исключает возможность
рефлексии!
В психологии специально исследовался вопрос о возможности
одновременного осуществления двух деятельностей. Было показано, что это
возможно либо путем быстрых переходов от одной деятельности к другой, либо
если одна из деятельностей относительно проста и протекает «автоматически».
Например, можно вязать на спицах и смотреть телевизор, но вязание
останавливается в наиболее захватывающих местах; во время проигрывания гамм
можно о чем-то думать, но это невозможно при исполнении трудной пьесы.
Если применить все сказанное к интроспекции (а ведь она тоже вторая
деятельность!), то придется признать, что ее возможности крайне ограничены.
Интроспекцию настоящего, полнокровного акта сознания можно осуществить,
только прервав его. Надо сказать, что интроспекционисты довольно быстро это
поняли. Они отмечали, что приходится наблюдать не столько сам
непосредственно текущий процесс, сколько его затухающий след. А чтобы следы
памяти сохраняли возможно большую полноту, надо процесс дробить (актами
интроспекции) на мелкие порции. Таким образом, интроспекция превращалась в
«дробную» ретроспекцию.
Остановимся на следующем утверждении – якобы возможности с помощью
интроспекции выявлять причинно-следственные связи в сфере сознания.
Пожалуй, примерами отдельных, так называемых произвольных, действий
справедливость этого тезиса и ограничивается. Зато, с каким количеством
необъяснимых фактов собственного сознания мы встречаемся повседневно!
Неожиданно всплывшее воспоминание или изменившееся настроение часто
заставляют нас проводить настоящую исследовательскую работу по отысканию их
причин. Или возьмем процесс мышления: разве мы всегда знаем, какими путями
пришла нам в голову та или иная мысль? История научных открытий и
технических изобретений изобилует описаниями внезапных озарений!
И вообще, если бы человек мог непосредственно усматривать причины
психических процессов, то психология была бы совсем не нужна! Итак, тезис о
непосредственной открытости причин на проверку оказывается неверен.
Наконец, рассмотрим мнение о том, что интроспекция поставляет сведения
о фактах сознания в неискаженном виде. Что это не так, видно уже из
сделанного выше замечания о вмешательстве интроспекции в исследуемый
процесс. Даже когда человек дает отчет по памяти о только что пережитом
опыте, он и тогда неизбежно его искажает, ибо направляет внимание только на
определенные его стороны или моменты.
Именно это искажающее влияние внимания, особенно внимания наблюдателя,
который знает, что он ищет, настойчиво отмечалось критиками обсуждаемого
метода. Интроспекционист, писали они не без иронии, находит в фактах
сознания только те элементы, которые соответствуют его теории. Если это
теория чувственных элементов, он находит ощущения, если безобразных
элементов, – то движения «чистой» мысли и т. п.
Итак, практика использования и углубленное обсуждение метода
интроспекции обнаружили ряд фундаментальных его недостатков. Они были
настолько существенны, что поставили под сомнение метод в целом, а с ним и
предмет психологии – тот предмет, с которым метод интроспекции был
неразрывно связан и естественным следствием постулирования которого он
являлся.
Во втором десятилетии нашего века, т. е. спустя немногим более 30 лет
после основания научной психологии, в ней произошла революция: смена
предмета психологии. Им стало не сознание, а поведение человека и животных.

Дж. Уотсон, пионер этого нового направления писал: «..психология
должна... отказаться от субъективного предмета изучения, интроспективного
метода исследования и прежней терминологии. Сознание с его структурными
элементами, неразложимыми ощущениями и чувственными тонами, с его
процессами, вниманием, восприятием, воображением – все это только фразы, не
поддающиеся определению» (Ананьев Б. Г. Некоторые черты психологической
структуры личности // Психология индивидуальных различий. Тексты. М., 1982.
с. 114.).
Заявление Дж. Уотсона было «риком души» психолога, заведенного в
тупик. Однако после любого «крика души» наступают рабочие будни. И в будни
психологии стали возвращаться факты сознания. Однако с ними стали
обращаться иначе. Как же?
Возьмем для иллюстрации современные исследования восприятия человека.
Чем они в принципе отличаются от экспериментов интроспекционистов?
И в наши дни, когда хотят исследовать процесс восприятия, например,
зрительного восприятия человека, то берут испытуемого и предъявляют ему
зрительный объект (изображение, предмет, картину), а затем спрашивают, чту
он увидел. До сих пор как будто бы то же самое. Однако есть существенные
отличия.
Во-первых, берется не изощренный в самонаблюдении профессор-психолог, а
«наивный» наблюдатель, и чем меньше он знает психологию, тем лучше. Во-
вторых, от испытуемого требуется не аналитический, а самый обычный отчет о
воспринятом, т. е. отчет в тех терминах, которыми он пользуется в
повседневной жизни.
Вы можете спросить: «Что же тут можно исследовать? Мы ежедневно
производим десятки и сотни наблюдений, выступая в роли «наивного
наблюдателя»; можем рассказать, если нас спросят, обо всем виденном, но
вряд ли это продвинет наши знания о процессе восприятия. Интроспекционисты,
по крайней мере, улавливали какие-то оттенки и детали».
Но это только начало. Экспериментатор-психолог для того и существует,
чтобы придумать экспериментальный прием, который заставит таинственный
процесс раскрыться и обнажить свои механизмы. Например, он помещает на
глаза испытуемого перевертывающие призмы, или предварительно помещает
испытуемого в условия «сенсорного голода», или использует особых испытуемых
– взрослых лиц, которые впервые увидели мир в результате успешной глазной
операции и т. д.
Итак, в экспериментах интроспекционистов предъявлялся обычный объект в
обычных условиях; от испытуемого же требовался изощренный анализ
«внутреннего опыта», аналитическая установка, избегание «ошибки стимула» и
т. п.
В современных исследованиях происходит все наоборот. Главная нагрузка
ложится на экспериментатора, который должен проявить изобретательность. Он
организует подбор специальных объектов или специальных условий их
предъявлений; использует специальные устройства, подбирает специальных
испытуемых и т. п. От испытуемого же требуется обычный ответ в обычных
терминах.
Если бы в наши дни явился Э. Титченер, он бы сказал: «Но вы без конца
впадаете в ошибку стимула!» На что мы ответили бы: «Да, но это не «ошибка»,
а реальные психологические факты; вы же впадали в ошибку аналитической
интроспекции».
Итак, еще раз четко разделим две позиции по отношению к интроспекции –
ту, которую занимала психология сознания, и нашу, современную.
Эти позиции следует, прежде всего, разнести терминологически. Хотя
«самонаблюдение» есть почти буквальный перевод слова «интроспекция», за
этими двумя терминами, по крайней мере, в нашей литературе, закрепились
разные позиции.
Первую мы озаглавим как метод интроспекции. Вторую – как использование
данных самонаблюдения.
Каждую из этих позиций можно охарактеризовать, по крайней мере, по двум
следующим пунктам: во-первых; по тому, что и как наблюдается ; во-вторых,
по тому, как полученные данные используются в научных целях.
Таким образом, получаем следующую простую таблицу.
| |Метод интроспекции |Использование данных |
| | |самонаблюдения |
|Что и как |Рефлексия, или |Непосредственное |
|наблюдается |наблюдение (как |постижение фактов |
| |вторая деятельность) |сознания («моноспекция»)|
| |за деятельностью | |
| |своего ума | |
|Как |Основной способ |Факты сознания |
|используется|получения научных |рассматриваются как |
|в научных |знаний |«сырой материал» для |
|целях | |дальнейшего научного |
| | |анализа |

Итак, позиция интроспекционистов, которая представлена первым
вертикальным столбцом, предполагает раздвоение сознания на основную
деятельность и деятельность самонаблюдения, а также непосредственное
получение с помощью последней знаний о законах душевной жизни.
В нашей позиции «данные самонаблюдения» означают факты сознания, о
которых субъект знает в силу их свойства быть непосредственно открытыми
ему. Сознавать что-то – значит непосредственно знать это. Сторонники
интроспекции, с нашей точки зрения, делают ненужное добавление : зачем
субъекту специально рассматривать содержания своего сознания, когда они и
так открыты ему? Итак, вместо рефлексии – эффект прямого знания.
И второй пункт нашей позиции: в отличие от метода интроспекции
использование данных самонаблюдения предполагает обращение к фактам
сознания как к явлениям или как к «сырому материалу», а не как к сведениям
о закономерных связях и причинных отношениях. Регистрация фактов сознания –
не метод научного исследования, а лишь один из способов получения исходных
данных. Экспериментатор должен в каждом отдельном случае применить
специальный методический прием, который позволит вскрыть интересующие его
связи. Он должен полагаться на изобретательность своего ума, а не на
изощренность самонаблюдения испытуемого. Вот в каком смысле можно говорить
об использовании данных самонаблюдения.
После этого итога я хочу остановиться на некоторых трудных вопросах.
Они могут возникнуть или уже возникли у вас при придирчивом рассмотрении
обеих позиций.
Первый вопрос, которого мы уже немного касались: «Что же, раздвоение
сознания возможно или нет ? Разве невозможно что-то делать – и одновременно
наблюдать за тем, что делаешь?» Отвечаю: эта возможность раздвоения
сознания существует. Но, во-первых, она существует не всегда: например,
раздвоение сознания невозможно при полной отдаче какой-либо деятельности
или переживанию. Когда же все-таки оно удается, то наблюдение как вторая
деятельность вносит искажение в основной процесс. Получается нечто, похожее
на «деланную улыбку», «принужденную походку» и т. п. Ведь и в этих
житейских случаях мы раздваиваем наше сознание: улыбаемся или идем – и
одновременно следим за тем, как это выглядит.
Примерно то же происходит и при попытках интроспекции как специального
наблюдения. Надо сказать, что сами интроспекционисты многократно отмечали
ненадежность тех фактов, которые получались с помощью их метода. Я зачитаю
вам слова одного психолога, написанные в 1902 г. по этому поводу:
«Разные чувства – гнева, страха, жалости, любви, ненависти, стыда,
нежности, любопытства, удивления – мы переживаем постоянно: и вот можно
спорить и более или менее безнадежно спорить о том, в чем же собственно эти
чувства состоят и что мы в них воспринимаем? Нужно ли лучшее доказательство
той печальной для психолога истины, что в нашем внутреннем мире, хотя он
всецело открыт нашему самосознанию, далеко не все ясно для нас самих и
далеко не все вмещается в отчетливые и определенные формулы?» (Лопатин Л.
Н. Метод самонаблюдения в психологии // Вопросы философии и психологии. Кн.
II (62). М., 1902. с. 1068).
Эти слова относятся именно к данным интроспекции. Их автор так и пишет:
«спорить о том, что мы в этих чувствах воспринимаем». Сами чувства
полнокровны, полноценны, подчеркивает он. Наблюдение же за ними дает
нечеткие, неоформленные впечатления.
Итак, возможность раздвоения сознания, или интроспекция, существует. Но
психология не собирается основываться на неопределенных фактах, которые она
поставляет. Мы можем располагать гораздо более надежными данными, которые
получаем в результате непосредственного опыта. Это ответ на первый вопрос.
Второй вопрос. Он может у вас возникнуть особенно и связи с примерами,
которые приводились выше, примерами из исследований восприятия.
В этой области экспериментальной психологии широко используются отчеты
испытуемых о том, что они видят, слышат и т. п. Не есть ли это отчеты об
интроспекции? Именно этот вопрос разбирает известный советский психолог Б.
М. Теплов в своей работе, посвященной объективному методу в психологии.
«Никакой здравомыслящий человек, – пишет он, – не скажет, что военный
наблюдатель, дающий такое, например, показание: «Около опушки леса появился
неприятельский танк» занимается интроспекцией и дает показания
самонаблюдения. ...Совершенно очевидно, что здесь человек занимается не
интроспекцией, а «экстроспекцией», не «внутренним восприятием», а самым
обычным внешним восприятием» (Теплов Б. М. Об объективном методе в
психологии. М., 1952. с. 28).
Рассуждения Б.М.Теплова вполне справедливы. Однако термин
«экстроспекция» может ввести вас в заблуждение. Вы можете сказать: «Хорошо,
мы согласны, что регистрация внешних событий не интроспекция. Пожалуйста,
называйте ее, если хотите, экстроспекцией. Но оставьте термин
«интроспекция» для обозначения отчетов о внутренних психических состояниях
и явлениях – эмоциях, мыслях, галлюцинациях и т. п.».
Ошибка такого рассуждения состоит в следующем. Главное различие между
обозначенными нами противоположными точками зрения основывается не на
разной локализации переживаемого события: во внешнем мире – или внутри
субъекта. Главное состоит в различных подходах к сознанию: либо как к
единому процессу, либо как к «удвоенному» процессу.
Б.М.Теплов привел пример с танком потому, что он ярко показывает
отсутствие в отчете командира наблюдения за собственным наблюдением. Но то
же отсутствие рефлексирующего наблюдения может иметь место и при
эмоциональном переживании. Полагаю, что и экстро-спекцию и интро-спекцию в
обсуждаемом нами смысле может объединить термин «моноспекция».
Наконец, третий вопрос. Вы справедливо можете спросить: «Но ведь
существует процесс познания себя! Пишут же некоторые авторы о том, что если
бы не было самонаблюдения, то не было бы и самопознания, самооценки,
самосознания. Ведь все это есть! Чем же самопознание, самооценка,
самосознание отличаются от интроспекции?»
Отличие, на мой взгляд, двоякое. Во-первых, процессы познания и оценки
себя гораздо более сложны и продолжительны, чем обычный акт интроспекции. В
них входят, конечно, данные самонаблюдения, но только как первичный
материал, который накапливается и подвергается обработке: сравнению,
обобщению и т. п.
Например, вы можете оценить себя как человека излишне эмоционального, и
основанием будут, конечно, испытываемые вами слишком интенсивные
переживания (данные самонаблюдения). Но для заключения о таком своем
свойстве нужно набрать достаточное количество случаев, убедиться в их
типичности, увидеть более спокойный способ реагирования других людей и т.
п.
Во-вторых, сведения о себе мы получаем не только (а часто и не столько)
из самонаблюдения, но и из внешних источников. Ими являются объективные
результаты наших действий, отношения к нам других людей и т. п.
Наверное, трудно сказать об этом лучше, чем это сделал Г.-Х. Андерсен в
сказке «Гадкий утенок». Помните тот волнующий момент, когда утенок, став
молодым лебедем, подплыл к царственным птицам и сказал: «Убейте меня!», все
еще чувствуя себя уродливым и жалким существом. Смог бы он за счет одной
«интроспекции» изменить эту самооценку, если бы восхищенные сородичи не
склонили бы перед ним головы?
Теперь, я надеюсь, вы сможете разобраться в целом ряде различных
терминов, которые будут встречаться в психологической литературе.
Метод интроспекции – метод изучения свойств и законов сознания с
помощью рефлексивного наблюдения. Иногда он называется субъективным
методом. Его разновидностям и являются метод аналитической интроспекции и
метод систематической интроспекции.
Речевой отчет – сообщение испытуемого о явлениях сознания при наивной
(неинтроспективной, неаналитической) установке. То же иногда называют
субъективным отчетом, субъективными показаниями, феноменальными данными,
данными самонаблюдения.

Заключение

В заключение надо сказать, что психология – очень молодая наука. Это
более или менее понятно: можно сказать, что, как и у вышеупомянутого
подростка, должен был пройти период становления духовных сил человечества,
чтобы они стали предметом научной рефлексии.
Официальное оформление научная психология получила немногим более 100
лет назад, а именно, в 1879 г. в этом году немецкий психолог В. Вундт
открыл в г. Лейпциге первую лабораторию экспериментальной психологии.
Появлению психологии предшествовало развитие двух больших областей
знания: естественных наук и философии; психология возникла на пересечении
этих областей, поэтому до сих пор не определено, считать психологию
естественной наукой или гуманитарной.
Научная психология в целом – это попытка осознать, регулярно осмыслить,
воспроизвести и усовершенствовать существующий и постоянно развивающий опыт
психической жизни современного человека.

Литература:

1. Гиппенрейтер Ю. Б. Введение в общую психологию. М.: Изд-во МГУ,
1988
2. Петухов В. В., Столин В. В. Психология. Метод. указ. М.: МГУ,
1989
3. Челпанов Г.И. Экспериментальный метод в психологии / Новые идеи в
философии. Сб. 9. Спб.: Образование, 1913




Реферат на тему: Информация как средство манипуляции

Министерство образования и науки Украины
Кировоградский институт регионального управления и экономики



Реферат
по основам менеджмента
на тему: "Информация как средство манипуляции"



Выполнил
студент психологического
факультета
группы ПС-32
Покалюхин А.



Кировоград 2003
План
Вступление…………………………………………………………………………3
Способы оперирования информацией………………………………………...4
Основные процессы манипуляции в общении……………………………….7
Психологическое давление……………………………………………………7
Передача информации…………………………………………………………8
Вывод……………………………………………………………………………...10
Литература………………………………………………………………………...11



Вступление
В настоящее время средства массовой информации приобрели огромное
значение. Но каждый из нас не раз замечал, что, обсуждая одно и то же
событие, разные источники приводят разные факты. И дело здесь не в
различной степени осведомленности, а в том, кому и как выгодно преподнести
эту информацию. Давно не секрет, что практически за каждым информационным
агентством стоят определенные спонсоры, интересы которых учитываются в
работе этих агентств. Поэтому одна и та же информация из разных уст может
звучать по-разному.
Мы не осуждаем такой способ предоставления информации, но хотим выяснить,
насколько далеко различные структуры могут зайти в информационном
манипулировании, а также то, как и зачем это осуществляется.
Следует отметить, что манипуляция отнюдь не состоит из одного только
искажения информации, а является комплексным действием, в котором
учитывается множество факторов. Соответственно, рассматривать информацию в
аспекте манипуляции в отрыве от других параметров не практично и не
правильно. Поэтому мы постараемся обратить внимание не только на
информационную сторону манипуляции.



1. Прежде всего, необходимо рассмотреть действия, в которых себя
проявляет манипуляция, и которые характеризуют активность
манипулятора. Степень успешности манипулятора в значительной мере
зависит от того, насколько широк арсенал используемых манипулятором
средств психологического воздействия и насколько манипулятор гибок в
их использовании.
В процессе ознакомления с литературой по манипуляции довольно скоро
обнаруживается частый повтор одних и тех же тем, которые в разных
сочетаниях как лейтмотивы включаются в круг обсуждаемых автором проблем.
Среди них вопросы оперирования информацией, сокрытия манипулятивного
воздействия, средства принуждения и другие.
Все разнообразие производимых над информацией операций можно
сгруппировать по нескольким параметрам.
Искажение информации варьирует от откровенной лжи до частичных
деформаций, таких как подтасовка фактов или смещение по семантическому полю
понятия, когда, скажем, борьба за права какого0либо меньшинства подается
как борьба против интересов большинства.
Л. Вайткунене, описывая особенности имиджа и стереотипа как средств и
механизмов психологического воздействия, отмечает, что имидж – это
специальным образом изготовленный образ, в котором "главное не то, что есть
в реальности, а то, что мы хотим видеть, что нам нужно". Этот образ являет
собой результат "искажения отдельных явлений природы, общественной жизни".
Утаивание информации в наиболее полном виде проявляется в умолчании –
сокрытии определенных тем. Гораздо чаще используется метод частичного
освещения или избирательной подачи материала.
Способ подачи информации нередко играет решающую роль в том, чтобы
сообщаемое содержание было воспринято необходимым его отправителю образом.
Например, обилие информации в сыром или несистематизированном виде
позволяет заполнить эфир потоками никчемной информации, еще больше
осложняющей для индивида и без того безнадежные поиски смысла. Точно так же
информация, поданная мелкими порциями, не позволяет ею эффективно
воспользоваться. В обоих случаях тем не менее заранее снимается упрек в
сокрытии тех или иных сведений.
Ближе всего к собственно манипулятивному воздействию стоит прием особой
компоновки тем, который как бы наводит получателя информации на вполне
однозначные выводы. Например, в одном ряду (рубрике или разделе) даются
сообщения о курьезах и чьей-либо голодовке протеста.
Немалую роль играет момент подачи информации. Самый известный прием –
показ в наиболее (наименее) удобное для зрителей время. Интересен прием,
подробно разбираемый В. Рикером. В зависимости от того, в каком порядке на
голосование ставятся вопросы или обсуждаются пункты повестки собрания,
итоговый исход голосования или обсуждения будет разным в силу влияния
предыдущего голосования или обсуждения. Подобные результаты получены и в
экспериментальном исследовании повышения уступчивости людей к просьбам
после предварительного выполнения пустяковой просьбы экспериментатора.
Еще один распространенный прием – подпороговая подача информации.
Родственный прием в слуховой модальности – смена музыкальной темы в
фонограмме в момент, когда в дикторском тексте подается материал, на
который необходимо обратить внимание аудитории. Непроизвольная реакция
зрителей на смену фона повышает пропускную способность также и смыслового
канала.
В монографии Р. Е. Гудина описываются "лингвистические ловушки" – неявные
ограничения, накладываемые на содержание избранными для его передачи
словами или выражениями. Кроме того, значительное внимание уделено приемам,
объединенным под общим названием "неистинность". Их суть состоит в игре на
рациональном невежестве людей, а в основу положена следующая модель:
1. Граждане имеют неполноценную информацию.
2. Граждане знают, что имеют неполноценную информацию.
3. Дорого обходится или требование дополнительной информации, или получение
доступа к ней.
4. Ожидаемые выгоды из дополнительной информации воспринимаются как менее
ценные, чем плата за нее.

Различные стратегии, паразитирующие на неистинности высказываний, в
приведенной модели находят свое отражение как комбинаторные сочетания
первого положения с каждым из последующих. Так, первое положение определяет
ложь как таковую, порождаемую намеренными действиями держателя или
отправителя информации. Одновременное сочетание первого положения со вторым
характеризует секретность как легальный способ утаивания информации –
возведение ее в особый ранг запретной для широкого доступа. Сочетание
первого и третьего положений порождает еще одну стратегию манипулирования –
перегрузку адресатов сообщения по какому-либо параметру: по затратам за
получение информации, по затратам на ее переработку, по цене за ее
хранение; в результате потребитель сам вынужден отказываться от притязаний
на такую информацию. Пропаганда основана на сочетании первого и четвертого
положений: важно, чтобы люди думали, что информация им не нужна или что она
опасна, или что она слишком обременительна для них.
Интересную модель информационного взаимодействия предложила О. Йокояма.
Согласно этой модели, партнеры вступают в общение, уже имея некоторый набор
сведений, известных им обоим: общекультурный багаж, знание о ситуации,
некоторые представления о партнере. О. Йокояма обращает внимание на
модельные различия между такими феноменами как ложь, недоверие, шутка,
вежливость, манипуляция.
Признаком манипулятивного воздействия автор считает наличие двойного
высказывания, а именно – наряду с произносимым вслух высказыванием
отправитель воздействия имеет вполне конкретные ожидания относительно
действий партнера, но по каким-либо соображениям не намерен выдавать их.
Это скрытое воздействие осуществляется с опорой на какое-либо содержание,
известное обоим партнерам, но актуально не упоминаемое.
2. Поскольку передача информации есть ни что иное, как общение,
рассмотрим подробнее наиболее важные процессы, возникающие при
попытке манипуляции в общении. Таковыми являются психологическое
давление и передача информации.
1. Манипулятор начинает свои действия, имея некоторую степень
уверенности в успехе. Эта уверенность воплощается в стремлении
создать нужный перевес сил над партнером, позволяющий осилить его.
Для описания данного аспекта взаимоотношений воспользуемся
понятиями сила и слабость.
Определим силу как преимущество одного партнера над другим по какому-либо
параметру воздействия: квалификация, должность, владение информацией,
контроль над ситуацией. Наличие того или иного преимущества часто
вскрывается лишь в самом процессе воздействия – уже как применение силы,
что не отрицает факта ее наличия в потенциальном виде. Классификация видов
сил имеет следующий вид.
Собственные силы – набор некоторых преимуществ, которыми партнер обладает
почти всегда:
1) статусные: ролевая позиция, должность, возраст;
2) деловые: квалификация, аргументы, способности, знания, аргументы;
Привлеченный (заемные) силы – те преимущества, в создании которых важную
роль играют другие лица, как правило, в ситуации не представленные:
1) представительская поддержка – опора на силу конкретных третьих лиц;
2) конвенциональные преимущества – опора на силу обобщенных "других", на
всеобщие требования, нормы поведения, традиции, ценности, мораль.
Процессуальные силы – преимущества, которые извлекаются из самого
процесса взаимодействия с партнером:
1) динамические силы: темп, паузы, инициатива;
2) позиционные преимущества: эксплуатация эмоционального тона прежних
отношений;
3) договор: результат совместных соглашений, содержащих в себе юридическую,
моральную или рациональную силу.
2. Информационный уровень является логически более низким. Но на нем
происходит реализация переменных более высокого порядка:
организация пространства взаимодействия, получение доступа к
мишеням воздействия, программирование и др. более того, тонкость
"аранжировки" психологического воздействия в наибольшей степени
зависит от мастерства актера в использовании средств коммуникации.
Арсенал таких средств очень широк.
Так, в работе Т. Николаевой указываются способы информационного
манкирования с целью оказания манипулятивного воздействия:
1) "универсальные высказывания", которые в принципе проверить
невозможно, а потому они и не подлежат обсуждению: "Все мужчины
подлецы".
генерализация:
на классы людей: "Работы здесь на пол часа, но ведь они старики";
во времени: "всегда", "постоянно", "вечно";
неявное указание как бы общепринятой нормы: "Вы даже дверь за собой не
закрыли";
маскировка под пресуппозиции: "Несмотря на их отношения, их все-таки
послали вместе в командировку", этим сообщается о том, какие отношения у
обсуждаемых людей;
неопределенный референтный индекс: "В институте считают…", "Говорят
что…";
умножение действий, имен, ситуаций: "Ходят тут всякие…", "Ох уж эти мне
психологи…" (в адрес одного из нас);
"коммуникативный саботаж", при котором предыдущая реплика игнорируется, а
в ответ вводится новое содержание: "Смотри, как я покрасилась". – "Тебе
завтра к шефу идти?"

В другой работе находим следующие способы речевых манипуляций:
двусмысленность: "Будешь стараться, получишь свои конфеты" –
показывается, что старания были недостаточны;
замещение субъекта действия: "История не простит нам…", "Как мы себя
сегодня чувствуем?" – в последней фразе хорошо чувствуется еще и подстройка
сверху;
подмена нейтральных понятий эмоционально-оценочными коррелятами и
наоборот: "товары сэконд-хэнд" вместо "вещи, бывшие в употреблении",
обратимость понятий "шпион" и "разведчик";
ложная аналогия: "Вольво: автомобиль для людей, которые мыслят" – как
будто все остальные автомобили изготовляются для тех, чье чело мыслью не
отягощено;
тематическое переключение: "Ну, как, ты поговорил с деканом?" – "А почему
у тебя такой тон?"
Как правило, манипуляторы опасаются, что их социальный статус
недостаточно высок и поэтому стремятся его искусственно повысить, претендуя
на право поучать и обладать особо значимой информацией.
Одной из самых высокоманипулятивных техник считается высоко
распространенное в наше время NLP. Хотя речь идет, разумеется, не о
средствах, а об их использовании: ножи на кухнях лежат у всех, но орудием
преступления они становятся редко и совсем не в силу своей широкой
распространенности.



Вывод
Итак, мы выяснили, что манипуляция в наше время отнюдь не является редким
событием. И далеко не последнюю роль играет в ней информация. Скорее
наоборот – большая часть манипулятивных технологий основана на искажении,
сокрытии и другом использовании информации.
В результате проведенного обзора были обсуждены переменные, которые
позволяют описывать феномен манипуляции и давать анализ используемых для
этого средств.
Такое широкое распространение манипуляции наводит на мысль о безопасности
современного информационного пространства. Большое значение имеет то, кому
принадлежит предоставляемая информация и может ли ее владелец извлечь
пользу из манипуляций этой информацией. В противном случае можно оказаться
жертвой собственной беспечности и быть просто-напросто обманутым.



Литература
В. Л. Доценко. Психология манипуляции – М., 1996
Г. Шиллер. Манипуляторы сознанием. – М., 1980
Реклама: внушение и манипуляция. Медиа-ориентированный
подход / Под ред. Д. Я. Райгородского




Новинки рефератов ::

Реферат: Факторы риска бытовой и производственной среды (Безопасность жизнедеятельности)


Реферат: Курсовая работа по технологии швейных изделий (Технология)


Реферат: Мелиорация лесосплавного пути и гидротехнических сооружений (Геодезия)


Реферат: Гражданско-процессуальные правоотношения (Гражданское право и процесс)


Реферат: Организация страхования в Украине в условиях перехода к рынку (Страхование)


Реферат: Анализ условий плаванья в условиях мелководья (Транспорт)


Реферат: Мифология, архитектура, литература и искусство в Древнем Риме (История)


Реферат: Соловьёва В.С. Три разговора (Философия)


Реферат: Сельскохозяйственные машины (Сельское хозяйство)


Реферат: Бухгалтерский учет на малых предприятиях (Бухгалтерский учет)


Реферат: Буддийское вероучение и культ (Религия)


Реферат: Защита конкуренции на рынке финансовых услуг (Право)


Реферат: М. М. Сперанский – светило российской бюрократии (Государство и право)


Реферат: Правовое регулирование деятельности налоговых органов РФ (Государство и право)


Реферат: Женщина в современном обществе: к истории гендерной проблематики (Культурология)


Реферат: Ведение социологических исследований в российском обществе (Социология)


Реферат: Менеджер социально-культурной деятельности (Педагогика)


Реферат: Правовой режим уставного капитала коммерческой организации (Гражданское право и процесс)


Реферат: Личность (Педагогика)


Реферат: Учение Гегеля - высшее достижение немецкой классической философии (Социология)



Copyright © GeoRUS, Геологические сайты альтруист